«Я всегда училась бесплатно». Асель Сартбаева 6 лет не могла выиграть стипендию, а сейчас является всемирно признанной женщиной-ученым из Центральной Азии

09/03/21, 21:37  |  Обновлено: 11/03/21, 13:53

Limon.KG - Асель Сартбаева – одна из первых всемирно признанных женщин-ученых из Центральной Азии. Сейчас она работает над поиском инновационного способа хранения вакцин, который исключает дорогостоящую и сложную транспортировку с соблюдением определенного температурного режима. В случае успеха её новаторская научная работа может спасти миллионы жизней по всему миру и позволит снизить стоимость вакцин, сделав их более доступными в развивающихся странах. Асель успела поработать в Кембридже и Оксфорде, а на данный момент трудится в университете Бата. Знаменитая женщина-ученый входит в Королевское научное общество Великобритании, которое когда-то основал сам Ньютон. В интервью она рассказала, как после 6 лет безуспешных подач смогла выиграть стипендиальную программу, как она прививает дочерям любовь к науке и почему в свободное время любит заниматься шитьём.

aa3117b591eb320e155b09800e7964bc
L. Асель, для начала расскажите читателям Limon.KG немного о себе.

Родилась я в 1977 году в городе Фрунзе. Самая старшая в семье, есть младший брат. Отец учился на дизайнера в Ленинграде, а мама училась в Москве, но окончила в Кыргызстане. Я же проходила обучение в школе №1 в Лебединовке, потом перешла в частную школу Апенс. В 1994 году окончила её и поступила в Кыргызско-Славянский Университет на естественно-технический факультет на специальность «механика».

L. Вы в одном из интервью рассказывали, что никогда не платили за образование. Как у вас это получалось? 

Да, все верно, я всегда училась бесплатно. Получила стипендию в школе Апенс, в КРСУ тоже училась на бюджете, после получила грант в Кембридже. У нашей семьи в то время не было средств оплатить обучение, и если бы я не получила грант, то не смогла бы учиться.

L. Вы по специальности механик. Что вас подтолкнуло к выбору профессии?

Решила пойти туда, где у меня больше возможностей. Самые сильные предметы у меня – физика, математика, химия, программирование. Точно знала, что должна выбрать естественно-технический факультет. Сначала хотела поступить на кафедру физики, но в самый последний момент передумала. Я поговорила с профессором Зотовым, который преподавал механику. И он сказал очень важную фразу: «Здесь будет больше возможностей применить знания на практике». Это мне очень сильно понравилось, и я выбрала это направление.

Я очень благодарна Зотову за то, что он меня правильно направил, иначе я бы подала на физику. Может, моя судьба сложилась бы иначе; конечно, тяжело предполагать, как выстроится жизнь в случае альтернативного выбора. Думаю, это было самым правильным решением.

L. Как ваши родители отреагировали на такой выбор?

Они были очень рады за меня, ведь я поступила туда, где хочу учиться. Но на тот момент многие были в недоумении. Задавали разные вопросы, однако в конце концов мама к этому нормально отнеслась.

L. Как вы получили стипендию в Кембридже?

Для того, чтобы поступить на Underground и получить мастера в Кембридже, нужно не только хорошо учиться. Здесь смотрят на другие качества: можешь ли ты работать в лаборатории, подходишь ли ты для определенных видов исследования. В этом смысле мне повезло: когда я поступала, очень мало людей из Центральной Азии подавали заявку на эту стипендию. Моему супервайзеру было очень интересно, что подает кто-то из Кыргызстана. Я отправила заявку, и через пару часов раздался звонок: «Здравствуйте, вам звонят из Кембриджского университета. Я хочу поговорить с Асель Сартбаевой». Первым делом профессор сказал: «Я не знал, что есть такая страна, как Кыргызстан. Скажите, вы реальный человек?» Разумеется, я совершенно реальна! Я рассказала ему о себе, и конечно, у меня было очень много вопросов к нему (улыбается). Через неделю я узнала, что прошла. 

L. У вас не было тревожного чувства, что вы не пройдете отбор?

Да, конечно, было такое. Я шесть лет отправляла заявки и отовсюду получала отказы. До этого много раз подавала на программу Chevening и другие стипендии, но не прошла ни на одну. Я знала, что соревноваться с другими кандидатами на стипендию будет очень тяжело. Поэтому при подаче в Кембридж было намного легче, так как я выбрала узконаправленную специальность. В этом случае супервайзеры сами решают и выбирают по другим критериям. Начала искать другие стипендиальные программы и увидела в журнале New Scientist объявление об одной специализированной стипендии. Подала на неё и выиграла.

BRIo421a

L. По какой программе вы получили стипендию?

Получила её от Imperial Chemical Industries – это огромная химическая компания в Великобритании. Ей более 100 лет, они выпускали очень много химических продуктов. К сожалению, фирма разорилась во время последнего экономического кризиса в 2008 году. Но дочерняя компания De Luxe продолжает существовать.

L. Как проходила ваша адаптация в Кембридже?

В январе 2001 года прилетела в Великобританию. Как раз 15 января 2021 года было 20 лет, юбилей моего прибытия. Я получила визу в Алматы, после этого полетела навстречу своей мечте. С аэропорта Алматы в Лондон был прямой рейс, помню до сих пор эти чувства (улыбается). Впервые в жизни летела на самолете. Конечно, было страшно. Я понимала, что это кардинально изменит мою дальнейшую жизнь. Первые дни в Кембридже были классными, очень интересно быть в абсолютно другом городе. Я была в какой-то степени наивной и молодой, но мне всегда легко знакомиться с людьми. В нашей лаборатории было интересно, там совершенно другой подход к проведению исследований.

Мне очень нравилось то, что вообще нет никакой иерархии между профессорами и студентами. У нас в Бишкеке все наоборот – между этими группами нет никакой коммуникации, кроме лекции. В Кембридже абсолютно спокойно можно было разговаривать с профессором, или с доктором наук – с кем угодно, и нет проблем с коммуникацией. Плюс каждый день в одиннадцать утра был кофе-тайм, где можно поговорить с людьми, а в четыре часа вечера - tea-time. Благодаря этим мероприятиям я познакомилась со всеми на факультете. В нашей группе было больше 20 аспирантов, все очень дружелюбные. Когда я приехала, мне все помогали. Конечно, в первое время было трудно привыкнуть к новому укладу жизни и освоиться на новом месте. Потихоньку за каждым кофе-брейком я все больше узнавала о людях, с которыми работала. Несколько новых знакомых были полезны для меня и моей диссертационной деятельности: в ходе этих неформальных встреч я познакомилась с очень многими хорошими учеными. Плюс к этому, в таких местах зарождаются новые идеи и коллаборации; как здесь говорят, «наука не делается одним человеком».

L. Были ли какие-либо трудности во время учебы в Великобритании?

Конечно, было тяжело первое время; несмотря на то, что у меня хороший английский язык, мне пришлось учить очень много научной терминологии. Плюс учиться экспериментальному делу, потому что в КРСУ почти не было экспериментальной базы. Образование, которое я получила в Кыргызстане, было очень качественным, и у меня никогда не было проблем с навыками и решением задач. Но я не знала, как работать в лаборатории с высокотемпературными печками, все это нужно было изучать.

У нас государственное финансирование университетов плачевное: не хватает денег. Помню, когда я училась, у нас не было отопления зимой, студенты постоянно мерзли. Нормально столовая не работала, не было обедов. Это элементарные вещи, которые помогают студенту хорошо учиться. Второе, чего не хватает – экспериментальной базы, где студенты могут проводить эксперименты. Это поможет их заинтересовать. Особенно девушкам такой подход поможет найти себя в науке, понять, что это «их». Также наши ученые не публикуют научные статьи в международных журналах. Из-за этого о нашей науке никто не знает, во всем мире читают статьи на английском языке. Вот в этом смысле мы отстаем от мира, так как до сих пор не перешли к глобальным тенденциям.

Ekblr1lW0AEv80t

L. На какую тему вы писали диссертационную работу?

Моя тема называлась «Ионная диффузия в кремниевых структурах». Суть в чём: если кварц нагреть до 846 градусов, то он переходит из одной структуры в другую. Это называется фазовым переходом кварца. При этом процессе увеличивается диффузия ионов лития. Я первая, кто показал это экспериментально. До меня один из профессоров моего университета занимался компьютерным моделированием этого процесса. К сожалению, все мои данные на практике показали обратное. У нас с тем профессором произошёл разговор на эту тему с профессором, он был моим экзаменатором. Он сказал, что экспериментальные данные всегда более точные, чем модель. Тема довольно интересная, потому что изучаемый мной литий применяется сейчас в литиевых батареях, а это очень перспективное направление, которое может найти большое применение в будущем. Пока делала диссертацию, я написала три научные работы; одна вышла, когда училась в Кембридже, и две уже после того, как окончила.

L. После магистратуры вы остались в Кембридже?

Нет. Я приехала туда в январе 2001 года, но уже в марте встретила будущего мужа Стивена. Мы начали встречаться, и в мае этого же года решили пожениться, хотя некоторые говорили, что рано. Свадьба состоялась в 2002 году. Через два года я получила PhD, после этого моему мужу предложили работу в Аризоне, и мы поехали в Соединенные Штаты. По прибытии в Аризону я подала заявку на разрешение на работу в Штатах, и мне пришлось ждать ее шесть месяцев. В марте 2005 года наконец получила разрешение и устроилась на работу. Так началась моя карьера. Мы со Стивном работали в Arizona State University. Я все равно скучала по экспериментам, мне хотелось вернуться в лабораторию.

На тот момент мы не выбирали направление нашего исследование, за нас это делал руководитель. Но я хотела проводить свои собственные исследования, поэтому подала на грант в Оксфорд и через три года вернулась в Англию, так как выиграла этот грант.

С 2006 года началась моя самостоятельная научная деятельность, своим направлением я выбрала цеолиты. Это очень красивые пористые минералы с необычными структурами, у цеолитов масса разных применений. С этого момента я сама себе была боссом, хотела заниматься экспериментальной наукой. Для этого, естественно, необходимо было оборудование. Начала набирать своих аспирантов, строить свою лабораторию. Довольно трудный момент был, потому что начало независимой карьеры – очень тяжелый период для каждого ученого. Мне нужно было строить новые связи, искать партнеров, набирать аспирантов.

32244100688_e52dd79c8e_o

L. Получается, вам пришлось больше 10 лет работать, чтобы получить нынешние результаты?

Начало моей самостоятельной работы пришлось на 2007 год, над вакцинами я начала работать в 2012-м. Идея сама появилась за два года до этого, но я абсолютно не знала, как работать с вакцинами, потому что до этого  занималась только минералами. Результаты мы начали получать, когда я переехала в университет Батта. Согласна, это большой срок: чтобы получить эти достижения, мне пришлось проводить исследования больше 6 лет. С такими инновационными идеями очень тяжело за короткий срок получить результат, здесь нужен другой подход, более долгосрочный. В этом смысле мне очень нравится наука в Великобритании: здесь очень много финансов вкладывается в эту сферу. Если бы меня не поддержали государственные организации, то не было бы всего этого. В моем случае даже после появление идеи пришлось проделать большой путь, чтобы доказать, что это работает. Если бы наш контракт был краткосрочным, то я не смогла бы это всё провести и добиться результатов. Я получила финансирование от Королевского научного общества, это fellowship на 10 лет. В течение этого срока я знала, что у меня есть некая стабильность. Все это придало мне больше уверенности, и я могла работать над этими идеями. Может быть, это не сработало бы, не будь у меня долгосрочного контракта. В этом смысле Кыргызстану нужно перенять эту систему, ведь когда ученым приходится думать о финансировании, у них нет возможности реализовать такие глобальные проекты. Государство должно давать ученым долгосрочное финансирование, и они спокойно будут проводить исследования и делать открытия. Вклад в базовую науку необходим для достижения качества результатов.

L. Расскажите, как вы получили финансирование на 10 лет от Королевского научного общества?

Мне пришлось пройти очень долгий и тяжелый путь, чтобы получить его (улыбается). Для того, чтобы получить fellowship, некоторые люди подают заявки годами, но все равно не добиваются. В общем, вероятность получения – примерно 6%, это низкий показатель, потому что подают ученые со всего мира. Надо пройти 3 этапа конкурса. Сначала надо написать аппликационную форму, потом это проходит через ученых, и в конце тебя приглашают на интервью. Если ты успешно проходишь все эти этапы, то получаешь финансирование от Королевского научного общества. Это самый престижный fellowship, который можно взять в Великобритании. Из всех грантов мне хотелось именно этот fellowship, и я выиграла финансирование в 2010 году. Когда дошла до интервью, была уже беременна (смеется). Поехала на интервью с огромным пузом, очень сильно волновалась. Зато они задавали мне очень интересные вопросы. Видимо, я нормально на все ответила несмотря на то, что интервью пройти очень тяжело. Они дают  fellowship только тридцати кандидатам, а подают туда очень много людей со всего мира. Так сложилось, что я получила это финансирование с первого раза, но готовилась к этому очень долго и тщательно – около 5 месяцев, со многими коллегами консультировалась. Я писала proposal очень долго, переписывала его немалое количество раз. На тот момент у меня было очень много менторов; плюс к тому, я многих людей просила прочитать мое предложение. К моменту моей подачи каждое мое слово было проверено всеми менторами. На каждом этапе надо было готовиться к интервью, и я долго и методично это делала.

L. Что вы почувствовали, когда узнали, что выиграли?

Я была очень счастлива. О том, что прошла, я узнала уже после того, как родила. Помню, сидела и кормила ребенка, когда прочитала это письмо в е-mail. Была очень-очень рада. Вы даже не можете себе это представить, эти чувства невозможно передать словами! Конечно, мы радовались и праздновали.

L. С ваших слов понятно, что вы с супругом совместно работаете и поддерживаете друг друга.

Да, мы со Стивеном очень много совместно работаем. Часто делаем коллаборации; получилось так, что когда мы были в Аризоне, то работали в одной группе. Во время нашей первой встречи оба сразу поняли, что хорошо друг друга понимаем. Получилось так, что Стивен пишет компьютерные программы, а я использую их для изучения разных минералов. Даже сейчас мы пишем статьи вместе, у нас очень много совместных материалов в соавторстве. Стивен меня очень поддерживает, конечно, благодаря ему я подавала во многие места и находила в себе мужество. У меня просто не было смелости, например, подать в Оксфорд или на fellowship от Королевского научного общества. Он порой подсказывает, как правильно и как лучше написать заявку. Я часто обращалась к нему за советом, когда только начала выступления в Англии. На данный момент у нас есть совместные проекты, над которыми мы работаем.

 83e5d4ddcc8d39dfaa34e5886b38fd3f

L. В одном интервью вы говорили, что ходите в школу к дочерям и показываете ученикам химические реакции. Расскажите об этом.

У меня двое дочерей. Старшая – Милинда – родилась в 2010 году, ей сейчас десять лет, младшая – пятилетняя Эвелин. Когда Милинда пошла в школу, я начала ходить к ней и показывать разные эксперименты. Поначалу опасалась этой идеи, поскольку не знала, какие вопросы будут задавать дети, смогу ли я правильно на них ответить (улыбается). В первый раз пошла рассказывать им про юрту, так как на тот момент они проходили тему жилищ. После это я предложила им показать химические процессы, для этого позвала еще одну коллегу, так как у него было больше опыта работы с детьми. Мы классно провели демонстрацию, дали попробовать детям поэкспериментировать под нашим руководством. Учителям и ученикам все очень понравилось, тогда детям было 10-11 лет. Потом класс моей дочери попросил прийти и показать эксперименты, но они были младше.  Я долго думала, как бы мне сделать, чтобы им было интересно и интерактивно, на тот момент у них изучалась тема замков и драконов. Исходя из этого, я придумала целую историю. Вы можете посмотреть запись выступления, я им сделала целый сторителлинг! После этого подумала: если мы записали это на видео, то почему бы не распространить его для всех? Пришла идея сделать серию обучающих видео для детей, я даже выиграла грант на реализацию идеи. Мы наняли иллюстратора, который профессионально нарисовал нам картинки. Самое главное: после этого я все чаще начала ходить в школу, и уже другие классы начали приглашать меня. Каждый год придумываю новую постановку для учеников. В последний год мы из сыра и винограда делали молекулярные структуры и рассказывали про полимеризацию, опять же на простых примерах рассуждали о более сложных концепциях в науке. Тем самым мы подогреваем интерес к науке и показываем, что она не такая сложная, как может показаться на первый взгляд.

L. Как мы знаем, вы являетесь единственной женщиной из Центральной Азии, которая занимается  узконаправленной научной деятельностью. Почему такая картина в научной среде?

Да, с женщинами у нас туговато, но такая ситуация везде в мире. На данный момент все это меняется, думаю, что через 20 лет наука будет вообще другой. Потому что все больше девушек начинают продвигаться в науке. Например, в моей группе много девушек, которые работают над своими диссертациями, а в будущем они станут успешными учеными. Картина меняется. Еще хочу добавить, что я обычно не смотрю на это, как на проблему. Если у нас есть хорошие коллабораты, то это даже не обсуждается. Также могу отметить, что я, например, старюсь не работать с теми, у кого сексистские взгляды. Я всегда очень тщательно выбираю коллег.

L. Какие у вас планы на ближайшие 5-10 лет?

Я хочу, чтобы моя идея о вакцинах прошла все стадии проверки, и надеюсь, что через 5 лет мы начнем клинические испытания на людях. Я хочу увидеть, как она будет приносить пользу обществу и миру, особенно хочется помочь своей стране – Кыргызстану, а вместе с ним и таким же развивающимся странам.

Моя главная цель – увидеть мою работу применяемой, заметить результат факта помощи людям. Если я увижу эти результаты через 5 лет, то буду счастлива (улыбается).

L. Как мы понимаем, у вас очень забитый график. Расскажите, остаётся ли время для отдыха?

Да, у меня очень плотный график. Но я всегда говорю, что очень важно иметь жизнь вне лаборатории. У нас с мужем есть различные хобби. Раньше мы ходили на танцы, особенно когда жили в Аризоне. Но сейчас с детьми, а тем более с пандемией это невозможно. Я надеюсь, что после того, как дети подрастут, у нас будет больше времени на хобби. Не всегда получается найти время. Я, например, занимаюсь двумя вещами: ухаживаю за садом в летнее время, а зимой занимаюсь шитьём: в основном шью маленькие вещи, одежду для игрушек. Мой муж сейчас очень серьёзно занимается игрой «Данжен драгонс», которая развивает логику и воображение. Особенно эта игра хорошо развивает речь и навыки общения. Стивен уже несколько лет этим занимается, у него такое, более серьёзное хобби (улыбается).

L. Какие советы вы можете дать нашим читателям?

Самый первый совет: верить в свою силу и возможности. Это то, чего мне не хватало в начале пути.  Верить в себя несмотря ни на что. Следующий совет – найти хороших менторов. Всегда нужны люди, которые могут посоветовать и направить. Они должны помогать тебе найти ответы на вопросы, но никак не должны говорить, что правильно, а что нет. Мне всегда везло с хорошими менторами, которые меня направляли в жизни. Обязательно нужно себя окружать сильными и мотивированными людьми, которые могут в нужный момент дать правильный совет. Я думаю, что у нас будет очень много девушек из Кыргызстана, которые смогут добиться больших результатов быстрее, чем я.

Данная статья является интеллектуальной и авторской собственностью интернет-издания Limon.KG. Перепечатка материала с сайта невозможна без письменного разрешения редакции.

Популярное

Понравилась статья?
Поделись с друзьями

Популярное видео

Посмотреть еще

Следите за нашими публикациями оперативно в Twitter и Facebook
Закрыть