Чокнутая - заключительная часть. История школьной любви.

09/07/10, 10:05   |  Просмотров: 7233

Limon.KG - 0

Аня стояла во дворе Кубиного дома и смотрела на черные, пустые окна. "Что же случилось? Где же он?" Уже неделю как Куба пропал, его не было в школе, телефон отвечал длинными, безнадежными гудками. Подняться в квартиру Аня так и не осмелилась, да и ни к чему это было: каждый вечер черные окна красноречиво говорили о том, что дома никого нет. Может быть, он звонил, но Анин телефон, как назло, отключили за неуплату. 

А Куба в это время в который раз набирал Анин телефон из "Авроры", куда его в спешном порядке увезли родители. Эта мысль пришла в голову маме, когда она впервые в жизни, наверное, увидела в глазах сына холодную решимость и даже враждебность. "Мама, не вмешивайся!" - сказал как будто не он, ее сынок, а чужой взрослый парень. Она по-настоящему испугалась, ей захотелось увезти, физически разделить влюбленных. И под предлогом того, что давно собирались выехать всей семьей, они быстро собрались, посадили в машину Кубу и укатили на Иссык-Куль. Отец уехал из "Авроры" на второй день – неотложные дела в Алматы, а Кубу оставили, чтобы мама не скучала одна. Он знал и чувствовал, что Анютка сходит с ума от неизвестности, пытался с утра до вечера дозвониться до нее. Бесполезно.

Когда через неделю он вернулся, то даже не зашел домой, а сразу же помчался к Анютке. Мать успела лишь растерянно крикнуть вслед: "Кубик, куда ты?" "Я сейчас", - не стал объясняться тот. "

Ты?!" - только и смогла выдохнуть при встрече Аня и, уткнувшись Кубе в плечо, расплакалась. Эта разлука так измучила обоих, что каждый решил про себя: "Больше никогда!" И именно тогда произошло то, что неизбежно происходит между влюбленными. Они впервые стали близки. Хотя в это никто не поверил бы, зная ее рано вступивших во взрослую жизнь подруг. Пусть взрослые не верят и говорят, что все настоящие чувства еще впереди, но для Ани и Кубы все было по-настоящему уже сейчас. И это была уже не легкая влюбленность, а любовь, когда совершенно ясно, что друг без друга невозможно, когда все вокруг меняется лишь от присутствия любимого, когда в этом человеке заключен весь мир.

И почувствовав эту решимость быть вместе, снова перешли в наступление взрослые. Скандалы, истерики мамы… Куба знал, что сам с этим справится, так же как и с нападками в школе, но он не мог предусмотреть все. Аню выгнали из школы якобы за старые грехи, хотя попросту нашли повод. Дома у Кубы вечером состоялись очередные разборки, которые закончились тем, что отец ударил парня. Тогда тот хлопнул дверью и ушел, в чем был, в промозглую ночь. 

Часом позже Куба с Аней сидели в Classic и строили планы на будущее. У него всегда водились деньги: во-первых, родители были щедры с единственным сыном, во-вторых, он сам немного подрабатывал, и сейчас у него были кое-какие деньги. Жить в одной комнате с мамой и братом у Ани - от этого варианта они сразу отказались. Куба решил шикануть, и несколько ночей они провели в дорогих номерах гостиницы "Достук". Он был уверен, что все каким-то чудесным образом наладится. Потом немного помогли друзья Кубы. По крайней мере, двое из них оказались теми, кто не отвернется в сложный момент. Они дали Кубе по 100 баксов каждый. Эти деньги были также бездумно потрачены. Отец Кубы, убедившись через друзей, что сын жив и здоров, запретил матери искать его. "Пусть намыкается, сам приползет на коленях", - сказал он. И все вокруг стали ожидать развязки. 

Выдержит ли испытания любовь молодых? 

Развязка неизбежно наступила, но совсем не такая, как предполагали…

В какой-то момент кончились все деньги, у всех, у кого можно было переночевать, уже ночевали, швейцарские часы "Лонжин", подаренные Кубе на шестнадцатилетие, были проданы, а деньги потрачены. Анькины разбитные подружки были хорошими девчонками, но самое большее, что они могли предложить, - переночевать одну ночь, ведь все они жили с родителями. Несмотря на эти сложности, влюбленным было хорошо, самое главное – они вместе, все остальное – ерунда по сравнению с этим. 

Однажды вечером было совершенно некуда пойти, они гуляли допоздна по городу, грелись в магазинах, а когда уже и магазины позакрывались, Аня вспомнила о подвале, в котором пару раз была со своими подругами. Она знала, что там ночевали иногда друзья и подружки, которые сбегали из дома. Подростки соорудили в подвале какое-то подобие нар и накидали на эти доски старого тряпья. Туда и привела Аня своего возлюбленного. 

Они сидели в подвале и, обнявшись, тихо разговаривали. 

- А знаешь, я хочу, чтобы у нас с тобой было три сына и одна маленькая дочка, и чтобы она обязательно была похожа на тебя, - мечтательно улыбался Куба. 

- Да, а сыновья – на тебя. Вот увидишь, я буду самой хорошей женой. 

- Ты и так самая лучшая. Чокнутая ты моя, – это было тайное и самое нежное Анюткино прозвище, о котором знали только они двое. 

И до утра в темном подвале два юных человека были настолько счастливы, насколько только могут быть счастливы друг с другом влюбленные. 

На следующий день они повстречали Анину подругу, которая предложила пожить некоторое время у себя. Ее родители занимались коммерцией и уезжали по делам в Россию, предположительно на месяц-два. "Только приходите поздно, поезд ночной, и родители только часов в 12 уедут из дома", - предупредила она. 

Поздней ночью влюбленные шли обнявшись и смеялись, вспоминая подробности вечеринки месячной давности у этой самой подруги, где все перепили и вытворяли черт знает что. Когда они завернули на Льва Толстого, то столкнулись с толпой подпитых ребят. И вроде бы не зацепились, проходя мимо друг друга, и уже даже отошли на некоторое расстояние, как вдруг кто-то из толпы крикнул: "Закурить не найдется?" "Не курю", - беспечно ответил Куба, но Аня знала, что наезд начался. "А почему?" - толпа развернулась и уже окружала их. "Ребята, ну что вы в самом деле?" - Куба, почувствовав опасность, старался уйти от конфликта, но было поздно. "Ты на кого батон крошишь?" - шакалы дышали в лицо перегаром водки и "ручника". Кто-то уже хватал Аню, та оттолкнула: "Отвали, урод!" В ответ ее ударили, она ответила. Куба пытался прикрыть ее: "Ты беги, беги! Я сам!", но баклан уже был в разгаре. Шарага навалилась на двоих. Анька отбивалась, нанося удары направо и налево, Куба дрался со всей яростью и все кричал ей: "Уходи, беги отсюда!" Но Аня, которую за безрассудную смелость прозвали беспредельщицей, никогда никого не кидала. И уж точно не оставила бы своего любимого на растерзание. Она дралась, как будто это была ее последняя битва за свою любовь, за свое короткое звездное счастье. Но силы были слишком неравны. В толпе сверкнул нож. Куба вдруг почувствовал острую боль где-то под ребрами, осел прямо на землю и завалился на бок. Теряя сознание, он беззвучно открывал губы: "Беги, Анютка, чокнутая моя, беги…" А Аню уже рвали на куски озверевшие от крови и похоти шакалы, содрали одежду и навалились скопом на девчонку. Пока происходила вся эта мерзость, она, сквозь боль, отвращение и ненависть, лежа на земле, через чьи-то ноги видела только неподвижную, мертвую родную руку. "Живи, только не умирай! Только живи…" - она не отводила глаз от безжизненной руки. Потом потеряла сознание…

Аня очнулась от острой боли в низу живота, все тело было поломано, истерзано. Рядом уже никого не было. "Куба!" - резануло мозг. Она увидела его, неподвижно лежащего с протянутой к ней рукой. Она подползла к нему, шепча: "Только не умирай! Милый, любимый, ты только не умирай". Кое-как встала, сама истекая кровью, нашла на земле затоптанное пальто, накинула его, чтобы прикрыть окровавленные ноги и разодранную доверху юбку. И начался путь – она тащила, волокла его тело. Редкие машины проносились мимо, шарахаясь, отгораживаясь от чужой беды. Аня плакала от бессилия, шептала: "Остановите, остановите, остановите…", но ни одна машина не затормозила. Аня уже ничего не чувствовала, она лишь твердо знала, что Кубу нужно спасти, и в этом убеждении была такая сила, что растерзанная, истекающая кровью девчонка продолжала свой путь. Она даже не поняла, что произошло, когда старенький "жигуленок", четверка красного цвета, остановился, и из него выскочил парень, который что-то спрашивал, поднимал с земли Кубу, затаскивал его в машину. "Пожалуйста, остановите…" - она продолжала кого-то уговаривать. Парень успокаивал ее: "Сейчас, милая, сейчас". Машина уже неслась к больнице. Когда подъехали к больнице, Аня, мало что сознавая, помнила лишь об одном: Кубу нужно спасти! И, занеся его вместе со спасителем в приемный покой, стала звонить родителям Кубы. Краем сознания она понимала, что его влиятельные родители поднимут всех на ноги, чтобы спасти сына. Так и произошло. Они примчались в больницу, вытащили посреди ночи своего друга, хирургическое светило, и в эту же ночь Кубу прооперировали. "Он будет жить", - сказал после операции врач заплаканным родителям. 

И никто в суматохе не заметил, как светловолосая девчонка, кутавшаяся в грязное, разорванное пальто, тихо вышла из больницы и, спотыкаясь, побрела куда-то. Двадцать минут спустя Аня упала в каком-то скверике, неподалеку от больницы. Когда через пару часов появились первые прохожие, она уже умерла. 

ЭПИЛОГ

Недавно там, где нашли Аню, появился незаметный среди кустарника черный камень. На нем надпись: "ЧОКНУТАЯ, ЛЮБОВЬ МОЯ".

События, описанные в рассказе, имеют под собой реальную основу. Имена действующих лиц изменены.

Данная статья является интеллектуальной и авторской собственностью интернет-издания Limon.KG. Перепечатка материала с сайта невозможна без письменного разрешения редакции.
Поделись своим мнением

Обсуждаемое в соцсетях